-- В таком случае, что же мы должны делать?
-- Оставаться в Буэнос-Айресе, потому что тот враг, против которого мы должны бороться, -- здесь, а не там, считает он. При этом он очень убедительно доказывает, что здесь в дни революции падет меньшее число жертв, чем там, на поле брани за пять-шесть месяцев войны без малейшей вероятности на успех. Но довольно об этом, ведь здесь, в Буэнос-Айресе, и сам воздух подслушивает, и свет подглядывает, и мрак таит предателей, а пыль и камни мостовой доносят и передают, а потому возможно, что и наш разговор будет пересказан палачам нашей свободы.
При этом молодой человек с невольным вздохом поднял к небу свои прекрасной формы большие черные глаза, грустное выражение которых, как нельзя более, соответствовало матовой бледности его красивого лица, дышавшего благородной отвагой.
По мере того как беседа двух товарищей становилась оживленнее, проводник замедлял шаги, мало того, он даже приостановился, чтобы поплотнее укутаться в свой плащ -- пончо. Дойдя до улицы Балькарсе, он сказал:
-- Здесь мы должны дожидаться наших товарищей.
-- Да, но хорошо ли вы помните то место, где нас должно ожидать китобойное судно? -- спросил молодой человек в синем плаще.
-- Конечно, -- отозвался Кордова, -- раз я взялся служить вам в качестве проводника, то, без сомнения, сумею оправдать ваши надежды, тем более что всю условленную сумму я уже получил от вас сполна. Не думайте, однако, что эти деньги были нужны мне, -- я патриот не хуже вас, -- но те люди, которые взялись переправить вас на ту сторону, требуют за это известное вознаграждение.
Пока тот говорил, молодой человек не сводил своих печальных проницательных глаз с косоватых и хитрых глаз Кордовы.
Между тем подошли и остальные трое.
-- Самое важное для нас теперь не разлучаться, -- сказал один из подошедших, --идите же вперед, Кордова, и показывайте нам дорогу.