-- Я уверен, что ничего неприятного не должно случиться, сеньор, -- сказал дон Мигель, -- уж если Бог меня послал к нему на помощь в тот критический момент, то, конечно, захочет и завершить свое дело спасения. Бог не делает ничего вполовину.
-- Да, будем верить в Бога и в лучшее будущее, -- сказал доктор, переводя свой взгляд с дона Луиса Бельграно на дона Мигеля дель Кампо, своих любимейших учеников, впитавших в себя его заветные идеи и запечатлевших в своих сердцах его слова и поучения. -- Однако, -- продолжал он, -- необходимо, чтобы Бельграно отдохнул теперь: перед рассветом у него появится лихорадка, неизбежная в таких случаях, а завтра, около полудня, я снова приду сюда и осмотрю его.
Парсеваль ласково провел своей мягкой нежной рукой по влажному лбу больного, как это сделал бы сыну любящий отец, затем, он дружески пожал его руку, и вышел вместе с доном Мигелем.
-- Как вы думаете, удастся нам спасти бедного Луиса?
-- Жизнь его вне всякой опасности, но я боюсь, что выздоровление затянется надолго! -- отвечал доктор.
Они вошли в гостиную, где доктор оставил свою шляпу. Донья Эрмоса все еще сидела на том же месте, где мы ее оставили.
-- Сеньор, -- сказал дон Мигель, -- позвольте мне познакомить вас с моей кузиной, доньей Эрмосой Сайенс де Салаберри.
-- В самом деле, -- сказал доктор, обменявшись предварительно несколькими любезностями с молодой женщиной, -- между вами и вашим двоюродным братом много сходства и, мало того, у вас с ним много душевных созвучий: даже в данную минуту вы страдаете, потому что видите, что страдает другой, а эта тонкость чувства, эта отзывчивость и впечатлительность -- лучшие черты Мигеля.
Донья Эрмоса заметно покраснела и отвечала несколькими сбивчивыми фразами.
Дон Мигель, когда доктор давал его кузине наставления по уходу за раненым, незаметно проскользнул мимо них в комнату своего больного друга.