-- Кто этот мальчик?
-- Он студент-математик.
-- Какой повод дал он Гаэтану к такого рода обхождению?
-- Гаэтан подошел к нему и спросил, почему он не надел своей лошади федерального наголовника, на это молодой человек, почти ребенок, лет шестнадцати или семнадцати, отвечал, что не надел своему коню федерального наголовника потому, что конь его и без того добрый федералист и не нуждается ни в какой вывеске. На это Гаэтан стал хлестать его кнутом до тех пор, пока тот не упал с лошади.
-- В настоящее время самые отчаянные и опасные унитарны, -- заметил в раздумье Росас, -- это именно дети.
-- Я уже имел честь докладывать вашему превосходительству, что студенты и женщины положительно неисправимы. Ни студентов, ни женщин нет никакой возможности заставить носить федеральный девиз, в особенности же молодых. Я бы на месте вашего превосходительства запретил чепцы для женщин, для того чтобы принудить их носить на голове бант с федеральным девизом.
-- Они должны повиноваться, -- отвечал Росас, подразумевая под этими словами весьма многое, что ему одному было понятно, -- они должны повиноваться, но теперь еще не время прибегать к тому верному средству, о котором вы не упоминаете. Гаэтан поступил прекрасно; пошлите сказать этой нежной матери, чтобы она занялась исключительно уходом за своим сыном. Есть еще что-нибудь новенькое?
-- Нет, решительно ничего, сеньор. Ах, впрочем, я получил сегодня от трех федералистов прошение о разрешении устроить лотерею-аллегри во время майских праздников.
-- Это будет устроено в пользу полиции.
-- Ваше превосходительство не намерены устроить какие-либо торжества и увеселения к этому времени?