-- Да играй же, наконец! -- вскричал буканьер задыхающимся голосом, дико тараща глаза в невыразимой тоске.
-- Братья, -- заговорил Медвежонок все с тем же полнейшим хладнокровием, -- это Суд Божий. Чтоб доказать, что человек этот безвозвратно осужден Божественным правосудием, я не коснусь стакана; один из вас бросит кости вместо меня.
-- Не я! -- вскричал Монбар. -- Не стоит испытывать терпение Всевышнего!
-- Ошибаешься, брат; напротив, этим воочию будет доказано Его могущество и правосудие. Бери кости и бросай.
-- Клянусь честью, я не сделаю этого!
-- Прошу тебя, брат. Монбар колебался.
-- Да бросай же кости, разве ты трусишь? -- повторял безотчетно Пальник, съежившись, точно тигр, готовый прыгнуть на добычу, судорожно ухватившись за край стола и с неподвижным, диким взглядом.
Медвежонок почти насильно вложил стакан с игральными костями в руку Монбара.
-- Бросай без страха, -- сказал он.
-- Да простит мне Господь! -- пробормотал Монбар и бросил кости, отворачиваясь.