-- Дон Стефано Лобо, -- продолжал дон Маркос, -- решились ли вы говорить?
-- Да, сеньор, -- ответил покорно контрабандист.
-- Но помните, что я ожидаю от вас откровенной исповеди.
-- Я все скажу, сеньор, каковы бы ни были для меня последствия.
-- Говорите, мы слушаем вас.
-- Ну начинайте, -- произнес презрительно капитан, -- но что бы ни сказал этот негодяй, показания его не могут запятнать честного человека.
-- Но вы бесчестный человек, дон Люцио Ортега, -- сердито крикнул дон Маркос, -- вы убийца, и вот ваш соучастник.
При этом грозном обвинении, так ясно высказанном, поднялась страшная суматоха, которую дон Маркос усмирил одним жестом.
-- Да, -- продолжал он энергически, -- настал час, и все должно наконец разъясниться. Двадцать лет уже возводят на меня ужасную клевету. Я безропотно страдал, я надеялся на Бога, я знал, что рано или поздно пробьет час мщения. Двадцать раз я преследовал по пятам убийцу и не мог изобличить его; теперь вот он, в моих руках, да исполнится правосудие. Говорите, Стефано, без опасения, говорите!
-- Ложь! Ложь! -- крикнул с бешенством капитан. -- Солдаты, ко мне! Стреляйте в этих негодяев! Бейте! Бейте их!