-- Ох! -- воскликнула донна Марцелия, соскакивая со своей лошади и подходя к дону Маркосу. -- Извини, извини меня, мой отец!..
Капитан встал. На него страшно было смотреть: он был ужасно обезображен в борьбе с собакой, кровь лилась из двух зиявших на его шее ран; он едва мог держаться на ногах, но в искаженных чертах его лица сияла зверская радость.
-- Да, -- крикнул он пронзительно, -- да, я любил Антонию, и я убил ее мужа; но умираю с удовольствием, потому что мой враг не переживет меня.
-- Гм... отвратительный мерзавец!.. -- воскликнул марселец, и, выхватив из-за пояса пистолет, он раздробил ему голову.
Негодяй зарычал подобно тигру, привскочил и повалился на песок замертво.
А между тем таможенные и контрабандисты окружали дона Маркоса, которого бледная и заплаканная Марцелия поддерживала на руках.
-- Друзья мои, -- сказал контрабандист слабым голосом, -- я благодарю вас; теперь ваши заботы бесполезны, я чувствую, что я умру. Пожалуйста, отойдите.
Все почтительно расступились.
-- Дон Альбино, где вы? -- спросил он.
-- Я здесь, мой друг, -- с грустью ответил молодой человек.