Мирамон сдержал слово и в пять часов утра во главе своих войск выступил из Мехико.
Его силы были незначительны -- три с половиной тысячи пехотинцев и кавалерии.
Для скорости передвижения за спиной каждого кавалериста на лошади сидел пехотинец.
Операция, предпринятая президентом, была рискованной, но именно поэтому имела шансы на успех.
Сам генерал ехал со своим штабом во главе армии. Глядя на его спокойное и веселое лицо, можно было подумать, что никакие мрачные мысли его не тревожат, что, покинув Мехико, он снова обрел беспечность юноши.
Свежее утро обещало прекрасный день. От земли поднимался легкий туман, в лучах восходящего солнца он постепенно рассеивался. То здесь, то там на равнине виднелись стада. По дороге в Мехико двигались караваны. Насколько хватало глаз простирались возделанные поля без всяких следов войны -- сельские жители вопреки грохоту оружия занимались своим обычным делом.
На дороге встречались также индейцы -- одни гнали в город быков, другие несли фрукты и овощи, все торопились и пели песни, чтобы скоротать время. При появлении президента все с удивлением останавливались, снимали шляпы и почтительно кланялись.
Вскоре по приказу Мирамона солдаты свернули на глухую тропинку, где лошади пробирались с трудом. Тропинка становилась все круче, движение все быстрее, солдаты шли в полном молчании. Чувствовалась близость неприятеля.
Часов около десяти остановились на привале. Здесь следует сказать, что мексиканская армия в походе в высшей степени любопытное зрелище -- за каждым солдатом следует жена, нагруженная провиантом, и на стоянке готовит пищу. Эти несчастные женщины обречены переносить все ужасы войны. На привале они располагаются на некотором расстоянии от солдат. Поэтому мексиканское войско во время похода издали можно принять за кочующие племена.
Во время сражения женщины остаются безучастными зрительницами, прекрасно понимая, что в случае поражения они станут добычей победителей, и, покоряясь своей участи, относятся к ней с философским спокойствием.