Оливье молча поднял сарапе, наброшенное на лицо раненого, и долго на него смотрел с выражением ужаса, скорби, гнева и досады.
Мертвенная бледность покрыла лицо Оливье, дрожь пробежала по телу, глаза, устремленные на раненого, метали молнии.
-- О! -- сдавленным голосом произнес Оливье. -- Этот человек жив! Я не мог ошибиться. Это он! Он!
Доминик, недоумевая, смотрел на Оливье, не зная, что и думать.
Потом с гневом произнес:
-- Что все это значит? Я спасаю человека. Бог знает, с какими трудностями привожу его сюда, а меня вот как встречают!
-- Радуйся, -- с горечью сказал Оливье, -- ты совершил доброе дело, с чем тебя и поздравляю. Скоро ты увидишь плоды своих забот.
-- Ничего не понимаю! -- вскричал молодой человек.
-- Зачем тебе понимать, бедный мальчик! -- Оливье пожал плечами. -- Ты поступил по велению сердца без всяких раздумий. Мне не в чем тебя упрекнуть. И я не стану ничего объяснять.
-- Вы должны объяснить!