-- Ей-Богу! Встреча прелюбопытная и даже озадачила меня! -- воскликнул он со смехом. -- Простите мне мое недостойное изумление, когда я услышал, что вы говорите по-французски. Я был далек от мысли, что в шестистах милях от цивилизованных земель встречу человека с такими приятными манерами, и признаться, в первую минуту я совсем растерялся.
-- Вы мне льстите, граф, верьте моей признательности за ваше доброе мнение обо мне; но позвольте теперь вернуться к нашему делу.
-- Ей-Богу! Я так поражен тем, что со мной случилось, что совсем забыл, на чем мы остановились.
-- Не беда, я вам напомню. После прекрасной речи, которую вы держали перед нами, вы изъявили желание переговорить со мной с глазу на глаз.
-- Гм! -- с улыбкой заметил граф. -- Должно быть, я казался вам чрезвычайно смешон со своей легендой, и особенно со своим чудом зажженной спички, но мне даже в голову не приходило, что я имею подобного вам слушателя.
Серый Медведь грустно покачал головой, легкое облако печали на мгновение омрачило его лицо.
-- Нет, -- сказал он, -- вы поступили, как и следовало поступить в подобном случае; но пока вы говорили, граф, я думал о бедных индейцах, погруженных в глубокую невежественность, и спрашивал себя, есть ли надежда поднять их нравственный и культурный уровень, прежде чем белые успеют окончательно истребить их.
Вождь произнес эти слова с такой сердечной скорбью и вместе с тем с такой ненавистью, что граф был невольно тронут при мысли, как жестоко должен страдать этот человек с пламенной душой, видя упадок своего племени.
-- Не унывайте! -- с участием произнес граф, протягивая вождю руку.
-- Не унывать! -- с горечью повторил индеец, тем не менее пожимая поданную ему руку. -- Эти слова я слышу после каждой своей неудачи из уст того, кто заменил мне отца и, к несчастью, сделал меня тем, кто я есть.