-- Хорошо, -- сказал он, -- если в вас не сохранилось ни капли великодушия, если ненависть гложет ваше сердце, если вы уже не люди более, а выродки, то слушайте окончательный приговор, какой произносят над вами ваши старейшины, товарищи, родственники и друзья!.. Племя отвергает вас, вы уже не его дети, вам будет отказано в огне и воде на охотничьих землях нашего народа; больше мы вас не знаем! Вожди, которые отвечают за вас головой, проводят вас на расстояние двадцати пяти миль от нашего селения -- тебя, Прыгающая Пантера, по направлению к югу, а тебя, Ястреб, по направлению к северу. Под страхом смерти воспрещается вам ступать ногой на земли нашего племени, которые впредь никогда уже не должны попираться вашими мокасинами. Каждый из вас получит по одной из этих двух стрел, раскрашенных разными цветами; они послужат вам пропуском в тех племенах, с которыми вы встретитесь. Ищите народ, который усыновил бы вас, так как отныне у вас нет ни отечества, ни родни. Идите, проклятые! Эти стрелы -- последний подарок от ваших братьев. Уходите от нас и да смягчит Повелитель Жизни ваши львиные сердца; больше мы вас не знаем. Я все сказал. Справедливы ли мои слова, люди племени?
Старец сел среди всеобщего глубокого душевного волнения, закрыл лицо полой своего бизонового плаща и оставался неподвижен. Он плакал.
Шатаясь, как пьяные, и увлекаемые каждый к противоположному концу площади теми же вождями, которые их привели, двое осужденных прошли через толпу, осыпаемые потоком проклятий.
В дальнем конце селения их ждали лошади. Они вскочили в седло и понеслись во всю прыть, сопровождаемые конвоем, который должен был сопровождать их на протяжении двадцати пяти миль.
Когда они достигли этого рубежа, воины спешились, молча бросили на землю оружие, затем вновь вскочили на лошадей и быстро умчались в обратном направлении.
Ни слова не было произнесено во время переезда, который длился целых четырнадцать часов.
Дальше мы последуем за Ястребом. Что же касается Прыгающей Пантеры, то никто никогда так и не узнал, что с ним сталось, он исчез бесследно и больше его не видели.
Ястреб был человеком с редкой силой воли и неодолимой отвагой, тем не менее, когда он увидел, что находится один, брошенный всеми, кого любил, им овладел порыв отчаяния и холодной ярости, от которого он чуть было не лишился рассудка.
Однако вскоре его гордость возмутилась; он вооружился мужеством против горя и, дав лошади как следует отдохнуть, храбро пустился в дорогу.
Больше месяца ехал он таким образом без определенной цели, добывая себе пропитание охотой, равнодушный к тому, куда он направляется, и к людям, с которыми сведет его судьба.