-- Подайте ему ребенка, -- приказал вождь. Индеец поднес девочку к злополучному отцу. Девочка точно понимала, что происходит; она обхватила шею отца ручонками и зарыдала.
Крепко привязанный к дереву, тот мог только целовать ее, и целовал так, будто всю душу вкладывал в эти поцелуи.
Зрелище было чудовищным -- ни дать ни взять, эпизод из бесовского ночного сборища: пять человек, голыми привязанные к деревьям, двое мальчиков, с пронзительными криками судорожно корчащиеся на раскаленных углях, и бесстрастные индейцы в зловещем свете красноватых отблесков костра -- все вместе составляло самую ужасающую картину, какую могла бы создать необузданная фантазия живописца.
-- Довольно! -- наконец произнес Серый Медведь.
-- Последний дар, последнее воспоминание... -- прошептал отец.
Вождь пожал плечами.
-- К чему? -- заметил он.
-- Чтобы смягчить жестокость казни, которую ты мне готовишь.
-- Пора кончать... Надо ли тебе еще что-нибудь?
-- Сделай так, чтобы моя дочь носила на шее золотую серьгу из моего уха и прядь моих волос.