-- Гм! Берегитесь! Комендант не любит, чтобы его беспокоили по пустякам.
-- Делайте, что я вам говорю, я отвечаю за все.
-- Плохое ручательство, -- пробормотал голос из-за окошечка, -- однако попробую рискнуть... Ждите тут.
Окошечко затворилось.
Волчица села на край рва и, опустив голову, закрыла руками лицо.
Уже совсем стемнело; вдали на равнине блистали, как маяки во мраке, костры, разведенные индейцами; вечерний ветер глухо гудел в волнующихся вершинах деревьев; временами рев диких зверей примешивался к звонкому хохоту краснокожих. Ни одной звезды не мерцало на небе, черном, как чернила; река глухо шумела в темноте; природа точно облеклась в саван -- словом, все предвещало грозу.
Волчица ожидала неподвижная, как те гранитные сфинксы, которые целые тысячелетия бесстрастно стерегут вход в египетские храмы.
Прошло четверть часа. Наконец раздался стук отодвигаемых железных запоров, и ворота приоткрылись.
Волчица вскочила, словно распрямившаяся пружина.
-- Входите, -- сказал голос. Она вошла.