-- Прости меня, -- продолжал майор после нескольких минут глубокого раздумья, -- прости, если я вернусь к тягостным событиям, но ты, кажется, забыла упомянуть об одном важном обстоятельстве.
-- Не понимаю, о чем ты говоришь, брат.
-- Сейчас объясню тебе; ты сказала, если мне не изменяет память, что твоя малютка-дочь не подверглась жестокой участи братьев и была спасена индейцем?
-- Да, я говорила это, брат, -- ответила она дрожащим голосом.
-- Куда же девался этот несчастный ребенок? Жива ли она? Имеешь ли ты сведения о ней? Видела ты ее?
-- Она жива, я ее видела.
-- О!
-- Да, человек, который ее спас, вырастил ее и даже взял в приемные дочери, -- ответила Маргарет со злой усмешкой. -- Знаешь ли ты, что он хочет сделать с дочерью того человека, палачом которого он был -- ведь именно он, он один, привязав моего мужа к дереву, велел содрать с него кожу живьем у меня на глазах? Знаешь литы, что он хочет сделать с ней, брат?
-- Говори, ради самого Бога!
-- То, что я вынуждена сказать, так ужасно, так возмутительно, что у меня язык не поворачивается произнести это.