Он в унынии опустил голову на грудь и в течение нескольких минут оставался погружен в мрачные размышления.
Цвет Лианы смотрела на него с нежным состраданием; она не могла расслышать того, что вождь говорил про себя вполголоса, и ничего не поняла из его слов, но питала к нему горячую дружбу и страдала при виде его страданий. Не зная, чем утешить его, она ожидала с нетерпением, чтобы он наконец вспомнил об ее присутствии и заговорил с ней.
Наконец он поднял голову.
-- Моя дочь не назвала мне того из наших молодых воинов, которого она предпочитает другим.
-- А вождь не угадал? -- робко спросила она.
-- Серый Медведь вождь, он отец своих воинов, но он не подстерегает их поступки и мысли.
-- Тот, о ком я говорю, не каинах, -- возразила девушка.
-- А! -- в изумлении вскричал Серый Медведь, пытливо взглянув ей в лицо. -- Это один из моих гостей?
-- Его пленников, хочет сказать мой брат... -- прошептала девушка.
-- Что это значит, Цвет Лианы? Тебе ли, ребенку, едва родившемуся на свет, судить и объяснять мои действия? Ах! -- прибавил он, нахмурив брови. -- Теперь я понимаю, отчего бледнолицые были вооружены, когда я вошел к ним с час назад; не нужно теперь называть мне того, кто любим моей дочерью, я знаю его.