-- Откуда же мне знать? Хотя мои братья назвали меня девой прекрасной любви и предполагают, будто я общаюсь с духами воздуха и вод, увы! -- я просто несведущая девушка. Я хотела бы знать причину вашей печали -- тогда, быть может, мне удалось бы излечить ее.
-- Нет, -- возразил вождь, качая головой, -- это не в твоей власти, дитя, для этого надо, чтобы твое сердце отвечало на биение моего, чтобы птичка, так сладко поющая в груди молодых девушек и нашептывающая им на ухо такие нежные слова, прилетела и к тебе.
Девушка улыбнулась и покраснела; она опустила глаза и сделала усилие, чтобы высвободить руку, которую Серый Медведь все держал в своих руках.
-- Птичка, о которой говорит мой брат, уже прилетела ко мне, я видела ее, я слышала ее пение.
Вождь вскочил, и глаза его сверкнули.
-- Ты любишь? -- вскричал он, сильно взволнованный. -- Кто из молодых воинов нашего племени сумел тронуть твое сердце и внушить тебе любовь?
Цвет Лианы задорно покачала прелестной головкой, улыбка слегка раскрыла ее свежие коралловые губки.
-- Не знаю, то ли вы называете любовью, что чувствую я, -- возразила она.
Серый Медведь помолчал.
-- Почему и не быть этому? -- тихо продолжал он с усилием. -- Законы природы неизменны, никто не в состоянии уклониться от них. И для этого ребенка должен пробить час любви. По какому праву мне восставать против этого? Разве нет у меня в сердце священного чувства, перед которым меркнет всякое другое? Человек в моем положении настолько выше обыкновенных страстей, цель его так велика, что он не может поддаваться чувству любви к женщине. Тот, кто метит в избавители и преобразователи народа, сам уже не принадлежит к человеческому роду. Будем же достойны дела, за которое взялись, и предадим забвению безумную и безнадежную страсть... Эта девушка не может мне принадлежать, все становится между нами; следует быть ей отцом -- и не более!