Однако он ошибался.
Цвет Лианы, вся бледная, устремляла горящий взор то на мать, то на человека, лежавшего у ее ног, и спрашивала себя в душе, ей ли, облагодетельствованной вождем, принадлежит право мстить ему за смерть своего отца; она чувствовала, что рука ее не достаточно сильна, сердце не достаточно жестоко для подобного поступка.
В течение нескольких мгновений три действующих лица этой страшной сцены оставались погружены в грозное безмолвие, нарушаемое только глухим и таинственным шепотом ночи.
Серый Медведь не боялся смерти, но он трепетал при мысли, что оставит неоконченной славную задачу, за которую взялся; он стыдился, что попал в ловушку, расставленную ему сумасшедшей. Вытянув шею вперед, он тоскливо следил, нахмурив брови, за теми чувствами, которые попеременно отражались на лице девушки, как в зеркале, чтобы по ним определить, есть ли хоть один шанс на спасение его жизни, драгоценной для тех, кого он хотел освободить.
Хоть он и покорился своей участи, однако надежды не терял; напротив, он усиленно боролся до последней минуты.
Наконец Цвет Лианы подняла голову. Ее прекрасное лицо имело необыкновенное выражение, оно сияло торжеством, ее кроткие голубые глаза точно лучились.
-- Дайте мне пистолеты, которые у вас в руке, -- обратилась она к матери голосом мелодичным и выразительным.
-- Что ты хочешь сделать, дитя? -- спросила Волчица, невольно подчиняясь ее влиянию.
-- Отомстить за отца, -- ведь вы за этим велели мне прийти?
Волчица молча подала ей оружие. Девушка взяла его и движением быстрее мысли швырнула в бездну.