-- К несчастью, -- вмешался Меткая Пуля, -- все это нисколько не приближает нас к цели. Я не вижу средства помочь нашим друзьям. Эти краснокожие черти нагрянут на вас, как туча саранчи в июле; сколько ни убивай их, а они все-таки осилят нас численностью.
Эта печальная истина, вполне сознаваемая присутствующими, погрузила их в безмолвную грусть. Нельзя обсуждать физическую невозможность, ей можно только покориться. Американцы ожидали неминуемой катастрофы, и отчаяние их было соразмерно собственному бессилию. Вдруг снаружи раздался крик "к оружию!", повторенный несколько раз. Все вздрогнули, схватились за винтовки и выбежали на двор.
Крик, прервавший совещание, был призывом Уильяма, сына скваттера.
Джон Брайт все еще занимал вершину пригорка, на котором устроил свой лагерь по прибытии в эту местность; благодаря работам североамериканцев пригорок превратился в настоящий форт, способный выдержать не только внезапное нападение бродяг и воров, но даже устоять против значительных сил.
Все обратили свой взор на равнину, волнистая поверхность которой открывалась взору на пять или шесть миль вокруг. Охотники убедились с тайным страхом, что Уильям не ошибся, -- многочисленный отряд индейцев в полном боевом снаряжении мчался по равнине и быстро приближался к плантации.
-- Черт побери! -- пробормотал Меткая Пуля сквозь зубы. -- Дело дрянь. Ну, я должен сознаться, что эти проклятые нехристи порядком научились тактике; если так пойдет и дальше, они вскоре заткнут нас за пояс.
-- Вы думаете? -- откликнулся Джон Брайт с беспокойством.
-- Как не думать! -- ответил охотник. -- Очевидно, что они собираются напасть на нас, их план так же ясен для меня теперь, как будто они сами сообщили мне его.
-- Ага! -- с любопытством вскричал Ивон.
-- Сами судите, -- продолжал охотник, -- индейцы хотят разом напасть на все посты белых, чтобы поставить их в невозможность помогать друг другу; это очень логично с их стороны, таким образом они одолеют нас без труда и перебьют поодиночке... Гм! Человек, который предводительствует ими, страшный противник для нас! Нам надо примириться с нашей судьбой, ребята, -- мы погибли, это для меня так ясно, как будто скальпель уже на наших волосах. Остается одно -- оказать перед смертью храбрый отпор!