Диана Брайт, его сестра, составляла с братом разительную противоположность. Ей едва минуло шестнадцать лет; миниатюрная и нежная, с глазами голубыми, как небесная лазурь, с задумчивым, глубоким взором и улыбающимися губками, она пленяла удивительной красотой с первого взгляда, покоряла с первого слова, произнесенного ее алым ротиком.
Диана была идолом семьи, идолом, боготворимым всеми. Улыбкой или взглядом она подчиняла своей воле могучие натуры, окружавшие ее и, по-видимому, только для того и жившие, чтобы исполнять ее малейшие прихоти.
Сэм и Джеймс, двое слуг, были добрые и честные крестьяне из Кентукки; одаренные редкой ловкостью и необычайной силой, они скрывали весьма тонкий ум под простодушным и даже слегка глуповатым видом.
Эти добрые люди, еще очень молодые -- одному было двадцать шесть лет, а другому едва исполнилось тридцать -- выросли в доме Брайта, к которому питали безграничную преданность, не раз доказанную на деле во время пути.
Когда Джон Брайт оставил свой дом, отправляясь на поиски более плодоносной земли, он предложил слугам уйти от него, поскольку не хотел подвергать их жизни опасностям, которые ему предстояли, но оба отрицательно покачали головами и ответили решительным отказом на все его увещевания, заявив, что долг велит им следовать за хозяевами, куда бы те ни отправились, и что они готовы идти за ними хоть на край света.
Встретив столь решительный отказ, переселенец вынужден был уступить и ответил, что раз так, то они отправятся вместе с его семьей. Между хозяином и слугами не требовалось лишних слов.
Само собой, эти честные люди уже не считались просто слугами -- они были скорее друзьями, с которыми и обращались соответственно.
Впрочем, ничто так не сближает людей, как общие опасности, а за последние четыре месяца семейство Джона Брайта подвергалось бесчисленному множеству опасностей.
Переселенец взял с собой довольно значительное количество скота, поэтому, несмотря на все принимаемые им меры предосторожности, караван оставлял за собой весьма приметный след и ежеминутно мог ожидать нападения индейцев. Однако, до той минуты, когда мы встречаем его, эти опасения еще не оправдались.
Порой переселенцы были вынуждены бдительно сторожить свой лагерь, но краснокожие все время держались на расстоянии и ограничивались враждебными демонстрациями, ни разу не имевшими последствий.