-- Положим, но поверьте, отец, это просто какое-то животное пробежало поблизости. В такую тихую ночь малейший шорох слышится на большом расстоянии. Впрочем, теперь мы можем быть уверены, что здесь никого нет.
-- Вернемся, -- сказал переселенец в задумчивости.
Они стали перелезать назад через укрепление, но вдруг оба остановились как вкопанные, едва сдержав крик изумления, почти ужаса.
Они увидели у костра человеческую фигуру, очертания которой трудно было рассмотреть с такого расстояния.
-- Теперь я понимаю, в чем дело! -- вскричал переселенец и громадным прыжком очутился в черте лагеря.
-- Я тоже, -- пробормотал сын, следуя примеру отца. Но, оказавшись перед странной фигурой, они изумились еще больше.
С невольным любопытством принялись они рассматривать это удивительное существо, забыв спросить, кто это, как и по какому праву явилось оно к ним в лагерь.
Насколько можно было судить, перед ними была женщина, но годы, образ жизни и, быть может, горе избороздили ее лицо такой мелкой сетью морщин, что никто не сумел бы сказать ни сколько ей лет, ни того, была ли она когда-нибудь хороша собой.
Ее горевшие мрачным огнем большие черные глаза, в глубоких впадинах, над которыми торчали густые брови, сросшиеся над орлиным носом, ее выдающиеся скулы, покрытые багровым румянцем, ее большой рот с ослепительно белыми зубами и тонкими губами и четырехугольный подбородок -- все вместе не внушало к ней с первого взгляда ни сочувствия, ни доверия. Длинные черные волосы, в которых запутались сухие листья и трава, в беспорядке падали на ее плечи.
Одежда ее могла бы сгодиться как мужчине, так и женщине. Она состояла из длинной рубахи с короткими рукавами, сшитой из бизоновой кожи и перехваченной в талии поясом со стеклянными бусами. Швы на рубахе отсутствовали; она была скреплена волосами на небольшом расстоянии друг от друга. Подол, причудливо вырезанный, окаймлялся перьями; он доходил только до колен. Митассы, или штаны, собранные у лодыжек, поднимались чуть выше колена, над которым привязывались подвязками из бизоновой кожи. Гумпесы, или башмаки, были гладкие и без украшений.