На руках этой женщины были железные кольца, на шее -- два-три ожерелья из бус, в ушах серьги.
На поясе у нее висели с одной стороны пороховница, топор и нож, с другой -- мешочек с пулями и длинная индейская трубка. Прекрасное ружье английской работы лежало на ее коленях.
Она сидела, поджав ноги, у костра и пристально смотрела на огонь, подперев рукой подбородок.
При появлении американцев она даже не пошевелилась, точно вовсе не заметила их присутствия.
Джон Брайт долго и внимательно всматривался в нее, наконец подошел и слегка коснулся ее плеча.
-- Добро пожаловать, женщина, -- сказал он. -- Я вижу, вы озябли и не прочь посидеть у огня.
Почувствовав прикосновение, она медленно подняла голову и, устремив на собеседника взгляд, в котором не трудно было подметить некоторое помешательство, ответила ему по-английски глухим, гортанным голосом:
-- Бледнолицые -- безумцы. Они все воображают, будто находятся в своих городах, они никогда не думают, что в прерии даже деревья имеют уши и даже листья снабжены глазами, чтобы видеть и слышать все, что делается и говорится вокруг... Черноногие очень ловко снимают волосы.
Мужчины переглянулись при этих словах, смысл которых боялись понять, хоть он и не был достаточно ясен.
-- Вы голодны? Хотите есть? -- продолжал расспрашивать Джон Брайт. -- Или, быть может, вы страдаете от жажды? Я могу, если вы пожелаете, дать вам хороший глоток огненной воды, чтобы согреться.