-- Уж не ранен ли он? Как ты думаешь?
-- Ранен-то он ранен, это я знаю, но мне также хорошо известно, что наш капитан не баба и что самая большая рана не свалит его с ног... Но делать нечего, пойдем сами на его розыски.
-- Напрасно, вот я и сам, -- ответил суровый голос. В дверях обрисовалась мужская фигура.
Этот человек подвигался с большим трудом, опираясь на винтовку; лицо его было покрыто смертельной бледностью.
-- Атаман! -- радостно воскликнули неизвестные люди, столпившиеся вокруг него.
-- Тише, ребята, тише! -- остановил он их, повелительно махнув рукой. -- Я рад видеть, что вы не покинули меня.
-- Чтобы мы вас покинули! -- воскликнул Версанкор с угрюмым удивлением. -- Вот странная мысль! Разве мы давали когда-нибудь повод так думать? Но вы, верно, шутите, атаман, кому же известно, как не вам, что мы душой и телом преданы вашей особе. Да и куда же мы денемся и что сделается с нами без вас?
-- Правда, -- угрюмо процедил атаман сквозь зубы. -- Довольно об этом. Вот я и опять с вами, и теперь все пойдет как по маслу.
-- Мы ждем ваших приказаний. За чем дело стало?
-- Какое дело?