Дипломат принял вид добродушия, на который поддался бы всякий другой, только не хитрый атаман; он чувствовал опасность и держался настороже.
-- Испанцы, как я уже объяснял вам, приняли теперь все меры предосторожности и с крайним вниманием наблюдают за своими колониями; никто не может ни войти туда, ни оттуда выйти.
-- Вот как! Согласитесь, однако, что в ваших объяснениях мало утешительного для меня, -- заметил атаман, расхохотавшись.
-- Позвольте, я говорю откровенно; ведь мы ведем открытую игру, и я ни в коем случае не желаю скрывать от вас предстоящие опасности и делаю общий обзор в уверенности, что именно вы преодолеете все преграды.
Все это было видимым пустословием; очевидно, Эбрар искал какой-нибудь связи для того, чтобы выразить наконец свою мысль.
Атаман улыбнулся и не прерывал его.
-- К несчастью, -- продолжал дипломат, доведенный до крайности, -- не вся опасность заключена по ту сторону границы; и на этой стороне существует опасность не менее грозная.
Он поднял голову в самодовольном убеждении, что наконец нашел эту счастливую комбинацию.
-- Что вы хотите этим сказать? -- воскликнул атаман.
-- Постараюсь объясниться.