В эту минуту послышался лошадиный топот; в толпе тотчас произошло движение, и со способностью сжиматься, какой обладают человеческие массы, толпа подалась направо и налево, свободно пропустив всадника, которого приветствовала дружескими восклицаниями.
-- Эй! Сэмюэль Диксон! Вот он! Это он, достойный человек. Наконец-то он приехал! -- кричали со всех сторон. -- К счастью, они еще здесь; вы их увидите! Дай Бог, чтобы вы их уговорили.
Человек, к которому относились эти возгласы, был средних лет, приятной наружности, с тонкими и умными чертами лица, одетый, как одевались в то время богатые фермеры, и казавшийся всем этим добрым людям довольно важным господином.
Он ехал шагом, осторожно, сдерживая лошадь, чтобы никого не раздавить, и по возможности отвечал, кланяясь и улыбаясь, на восклицания толпы; он казался очень смущенным и не понимал причин столь торжественного приема, оказанного ему.
У ворот гостиницы он остановился и сошел с лошади. К нему тотчас подбежал негр.
-- О! Это вы, хозяин? -- воскликнул он с веселым смехом. Диксон узнал негра и бросил ему поводья своей лошади.
-- Ага! Ты здесь, Сэнди, -- сказал он. -- Стало быть, и другие тут.
-- Да, хозяин, они все здесь.
-- Хорошо, я увижу их; я нарочно для этого и приехал. Присмотри за моей лошадью, она немного разгорячилась.
Потом, в последний раз поклонившись толпе, Сэмюэль Диксон вошел в гостиницу и запер за собой дверь, оставив любопытных в тревожном ожидании.