ГЛАВА XXI. Славная охота
Прошло более двух недель после вышеописанных происшествий в Оленьей долине. Несмотря на исчерпывающие сведения и разумные возражения брата, Джонатан Диксон настоял на своем намерении войти в личные сношения с соседями вниз и вверх по реке, и во вновь устроенной пироге он отправился в путь с младшими сыновьями, Сэмом и Джеком, и с одним черным слугой, Сэнди, с хорошим вооружением и достаточным запасом провизии; надзор же за домашним хозяйством он поручил Гарри, старшему сыну, разумеется, под руководством дяди Сэмюэля Диксона.
Гарри был высоким, красивым, смуглым и мощным, как Геркулес; отец справедливо имел полное доверие к его уму и сметливости. Деятельный, трудолюбивый, он всегда был первым на работе и последним уходил на отдых. Он поспевал повсюду, где требовалось его присутствие, поощрял рабочих, искусно внушая им неутомимое усердие, которое воодушевляло его самого.
Гарри был типичным американским переселенцем и землепашцем; он был мастер отыскивать следы, ездил верхом, как кентавр, изучил в совершенстве индейские хитрости и в случае нужды мог за сто ярдов всадить пулю в глаз тигру или пантере. Подобно своему отцу, он чувствовал невыразимое отвращение ко всему, что могло служить представителем казенного суда и правосудия; чтобы только избежать встречи с каким-нибудь присяжным, он готов был проскакать сто миль без отдыха. Жизнь на вольном воздухе и на свободе в пограничных владениях до страсти увлекала его; всякая узда, даже самая легкая, была невыносима для его здоровенных плеч. Он не понимал другой удобной жизни, кроме жизни на пустынном раздолье, и с невыразимым чувством ужаса думал о городах.
Несмотря на не совсем тщательное воспитание, несмотря на угрюмый, молчаливый и даже свирепый характер, Гарри обожал свою мать, братьев, сестру и обнаруживал глубочайшее благоговение к отцу, восторгаясь его неукротимой энергией; но выше всех он ставил своего дядю Сэмюэля. По одному его знаку, он не задумавшись пошел бы на самое опасное и даже позорное дело; сказать короче, к своему дяде он питал страстное обожание, был его подручным, принимая бесспорно, как закон, всякое его слово или дело.
Раз утром, вскоре после восхода солнца, Гарри скакал по лесу, уже довольно расчищенному. Он направлялся мили за три от своего поселения, чтобы присмотреть за рубкой значительного участка леса, начатой со вчерашнего дня с целью возделать землю для хлебных злаков и в то же время для очищения берегов Миссури, где следовало устроить водяные мельницы и разные заводы, необходимые для будущего процветания поселения. Молодой хозяин был неподалеку от того места, где происходила рубка, когда вдруг ему послышался тихий, какой-то особенный свист, вероятно, хорошо ему известный, потому что он разом осадил своего коня и навострил уши, зорко оглядываясь по сторонам.
Почти в ту же минуту показался всадник. Ему было лет за пятьдесят; он был высокого роста, худощав, лицо его было желтое и морщинистое, глаза косые, вообще наружность невзрачная. Лошадь под ним была малорослая, чахлая, кожа да кости; она шла понурив голову и поджав хвост, голый и тонкий, как у крысы.
Странный всадник был скудно одет, как все фермеры на американских границах: большой жилет, длинный кафтан, огромные плюшевые штаны, высокие кожаные ботинки и шляпа с отвислыми полями составляли его костюм.
Оружия при нем не было, а если и было, то он его не обнародовал.
При первом взгляде на подобных людей говоришь: "Должно быть, добрый малый", -- но хорошенько поосмотревшись, невольно чувствуешь отвращение и думаешь: "Старый бездельник".