-- Она спасена! -- проговорил Джордж, подводя к нему Диану.
-- А ее похититель?
-- Посмотрите! -- ответил молодой человек, показывая на неузнаваемый труп Занозы, над которым все еще возился Дардар с неслыханной яростью.
-- Сын мой! Благодарю! -- воскликнул Джонатан, прижимая молодого человека к своей груди.
Они помирились...
Прошло четыре дня после этих событий. Шесть хорошо вооруженных всадников, сидя на отличных мустангах, выехали с острова разбойников, временно остававшегося под началом Камота.
Переправившись через брод на сушу, всадники сошли с лошадей в двадцати шагах от отряда американских солдат.
-- Вот здесь мы и расстанемся, -- обратился Оливье к пожилому французу, который гонялся за ним по прериям. -- Я представлял вам документы, возвращенные мне старым деятелем времен террора, имя которого вам знать бесполезно; из них вы могли убедиться, что я имею право на имя и титул. Но успокойте тех, кто нанял вас агентом. Я отрекаюсь от этого имени и титула; на что они мне в этих пустынных краях, где я отныне намерен поселиться? Если же, против моего желания, судьба опять занесет меня во Францию, скажите моему отцу и родственникам, что тогда бесполезно будет искать моей смерти; отныне я умер для всех и внесу во Францию имя, которое сам заслужу. Истинное благородство -- в сердце, а не в титуле, более или менее звонком.
-- Позвольте... -- пролепетал Эбрар.
-- Довольно! Отныне мы с вами незнакомы. Дай Бог, чтобы мы никогда больше не встретились! В другой раз вам не удастся так легко отделаться от меня, как сегодня; я не буду иметь жалости к вам. Прощайте и помните, что я умер для вас, как и для моих родных. Бог вам судья!