-- Ей-Богу! -- сказал он своему старшему сыну, помогавшему ему ухаживать за братом. -- Как видно, наш бедный Сэмюэль жестоко ушибся, полетев с высоты вниз головой. Просто чудо, что он не расшибся до смерти.
-- Да и то чудо, что он отделался только ушибами и не переломал себе костей, -- ответил молодой человек.
-- И то правда, Гарри; Бог, видимо, хранил его. Правда, ушибы очень сильные, но мы этому скоро поможем, пока твоя мать приготовит на завтрак оленью ногу. Бедный Сэмюэль! Ведь это он ради нас подвергал опасности свою жизнь. Поди-ка, Гарри, принеси камфарного спирта и попроси у матери кусок сукна, да мимоходом убеди ее приглядеть получше за жареньем оленьей ноги, а то у нее есть несчастная привычка вечно пережаривать дичь, что придает ей отвратительный вкус. Захвати еще бутылку рома. Надо пропустить несколько капель в горло бедному Сэму, это будет ему полезно. Иди же, да поторопись вернуться!
Проводив сына с этими многочисленными поручениями, Джонатан Диксон деятельно занялся смачиванием висков своего брата холодной водой и поднесением к его носу жженых перьев. Но эти столь целительные средства в разных обстоятельствах жизни в данном случае не имели ни малейшего успеха; больной лежал неподвижный и бездыханный, не подавая ни малейших признаков жизни.
Но вот вернулся Гарри с камфарным спиртом, кусками сукна и бутылкой рома.
-- Прежде всего нальем ему в горло глоточек рома, -- сказал Джонатан.
С этими словами он ножом разжал больному зубы и влил в рот несколько капель рома.
Вдруг Сэмюэль Диксон пошевелился и судорожно заморгал глазами.
-- Прекрасно! Одно лекарство действует, -- сказал обрадованный переселенец. -- Теперь, Гарри, примемся задело!
Вооружившись сукном, смоченным в камфарном спирте, мужчины начали что было силы растирать тело и руки больного.