-- Я жалею всех страждущих, сеньор... Итак, они были вынуждены отступить?
-- После упорного сопротивления.
-- Слава Богу, что вы спаслись от такой опасности, теперь вы в неоплатном долгу у графа.
-- Который, боюсь, никогда не буду в состоянии возвратить, отец мой: граф не такой человек, как все.
-- Положим, однако, поблагодарить его вам бы следовало, -- возразил монах слегка насмешливым тоном.
-- О! Что до этого, то я, конечно, не премину.
-- И хорошо сделаете, сеньор. Кстати, не ранен ли граф?
-- Нет, а к чему этот вопрос, отец Санчес?
-- Просто к тому, что он показался мне очень бледным, даже слабым; он явно нуждался в отдыхе.
-- Я и сам не могу понять этого. В том, что он не ранен, можете быть уверены, но меня крайне удивляет, что молодой человек, рослый и превосходно сложенный, который еще сегодня доказал невообразимую энергию и громадную силу, тотчас после сражения стал вдруг жаловаться на усталость, на жар, Бог знает на что еще, и вдруг сделался слаб, как женщина. Вы сами видели его минуту назад. Что можно думать о таком странном поведении?