Разумеется, молодой человек тщательно избегал в своем отчете всего, что относилось лично к нему и, стало быть, касалось его одного.
-- Вот что я сделал, -- заключил он свой рассказ. -- Положение было опасное и трудное; я старался вести дело как только мог лучше, чтоб не заслужить ваших упреков.
-- О чем ты говоришь, брат? -- вскричал Монбар с живостью. -- Ты заслужил одни только похвалы, ей-Богу!
-- Ты вел себя как человек храбрый и умный, -- сказал Медвежонок Железная Голова, пожимая ему руку.
-- Черта в ступе! -- вскричал Морган с пленительной улыбкой. -- Если б я не любил так Лорана, меня бы просто обуяла зависть!
-- И ты был бы неправ, -- весело возразил молодой человек, -- кроме Монбара здесь никто столько не делал для флибустьерства, как ты, Морган.
-- Тысяча возов чертей! -- гаркнул Пьер Легран, так сильно ударив по столу стаканом, что он разлетелся вдребезги. -- После стольких чудес, сотворенных Прекрасным Лораном, чтобы проложить нам путь, если мы не возьмем Панамы в течение одного часа, я торжественно объявлю нас всех олухами, и собаки-испанцы будут вправе повязать нам тряпки в виде хвостов, чтобы вдоволь поиздеваться над нами.
При этой оригинальной выходке Пьера Леграна неудержимый хохот овладел присутствующими; но так как, в сущности, хотя и в несколько странной форме, храбрый адмирал выразил чувство, общее для всех, то восторженные рукоплескания раздались со всех сторон.
-- Наполняйте свои стаканы, -- распорядился Монбар. Флибустьеры повиновались.
Адмирал встал, и в следующее мгновение сотрапезники последовали его примеру.