-- Братья, -- произнес Монбар своим звучным голосом, -- я пью за здоровье Лорана, моего брата-матроса, который отдает нам в руки Панаму, самую богатую кладовую испанского короля в Америке! За здоровье Лорана! -- воскликнул он, чокаясь с капитаном.
-- Братья! -- ответил Лоран. -- Я сделал только то, что каждый из вас сделал бы на моем месте; вы доказали, чего стоите, и еще как доказали! Но вы любите меня, я знаю, и потому снисходительны ко мне. Благодарю вас от всей души. Ваше одобрение радует меня больше, чем я могу выразить; но я не считаю, что заслужил его в той мере, как вы говорите. Теперь я должен просить вас предоставить мне случай совершить такое дело, которое оправдало бы ваши восторженные и чересчур высокие похвалы.
Монбар улыбнулся и сделал знак, чтобы все сели обратно на свои места.
-- Мой товарищ-матрос прав, братья! -- вскричал он весело. -- Мы к нему действительно пристрастны; с какой стати осыпать его похвалами, что же он сделал такого удивительного? Ничего, или почти ничего; вы ведь сами тому свидетели.
-- Да, да, разумеется! -- со смехом ответили Береговые братья.
-- Мы только любим его, как он сам это сказал, -- прибавил Медвежонок Железная Голова.
-- Известное дело, он лентяй, -- сказал Пьер Легран и разразился хохотом.
-- Лентяй, вот именно то, что я имел в виду, Пьер, -- заметил Монбар, продолжая улыбаться, -- он задумал эту грандиозную экспедицию, одна мысль о которой пугала даже самых храбрых. Так что ж? Это еще ничего не значит! С одним только Мигелем Баском, таким же лентяем...
-- Никуда не годится этот черт Мигель, это всем известно, -- перебил Пьер Легран, который так и катался со смеха.
-- Вдвоем, без друзей, без всякой поддержки, без надежды на помощь откуда то ни было, они смело высадились на берег, отправились в Панаму и так неловко вели дела, что -- прости Господи! -- мы войдем в город, я надеюсь, без единого выстрела... Но все это, разумеется, ничего не значит.