"Неужели она любит меня?" -- пробормотал он про себя.
Он бросил повод слуге, вошел в дом и велел доложить о себе дону Рамону де Ла Крусу.
Тотчас же он был принят.
Когда он входил в одну дверь гостиной, где его ждал губернатор, донья Линда выбежала в другую.
По своему обыкновению дон Рамон принялся рассыпаться в изъявлениях вежливости и горячо благодарить дона Фернандо за то, что тот любезно проводил его дочь до дома.
Капитан дал ему истощить весь запас восторженных похвал. Когда же он наконец, истощив запас красноречия, перевел дух, Лоран заговорил в свою очередь.
Не скрыв ничего, он в мельчайших подробностях поведал о страшных событиях в Пуэрто-Бельо и Чагресе, о том, как были разорены эти два города и о предполагаемом наступлении флибустьеров на Панаму. Наконец, он рассказал о постыдном побеге дона Хесуса, о том, как он бросил свою дочь и донью Линду одних, без всякой защиты, на асиенде дель-Райо, и каким образом он, Лоран, был так счастлив, что смог сопровождать донью Линду до дома и возвратить ее отцу.
Губернатор был буквально сражен страшными известиями, о которых даже не подозревал. Поступок дона Хесуса исполнил его негодования, он поклялся, что заставит его дорого поплатиться за такую низость. Но теперь нельзя было терять ни минуты. Тотчас он велел созвать именитых граждан и отправил верного человека к генералу Альбасейте с просьбой пожаловать к нему немедленно.
-- А вы, граф, -- обратился он к капитану, -- какую роль возьмете вы себе в предстоящей кровавой трагедии?
-- Самую скромную, сеньор дон Рамон, -- ответил молодой человек. -- Здесь я большой пользы принести вам не могу, поэтому мне лучше объехать соседние города и просить о помощи, которая, верно, вам может понадобиться.