-- Я вас не понимаю, что можем мы иметь общего друг с другом?
-- Я объясню. Вы любите эту девицу, и все заставляет меня думать, судя по тому, что я слышал, что любовь эту разделяют.
-- Да, -- живо откликнулась донья Хуана с той храбростью, которую нередко обретают женщины, оказавшись в крайнем положении. -- Да, мы любим друг друга, более того, мы обручены, и, клянусь вам, никогда моя рука не будет принадлежать никому, кроме дона Филиппа.
-- Милая Хуана! -- сказал молодой человек, горячо целуя ей руку.
-- Вот именно в этом и заключается тот рок, о котором я вам только что говорил, -- холодно продолжал кавалер, не выказывая никакого удивления при этом признании, -- я также люблю эту девицу.
-- Вы?! -- вскричали они с испугом, смешанным с удивлением.
-- Да! -- ответил он, почтительно кланяясь молодой девушке.
Филипп сделал шаг к кавалеру, но тот остановил его движением руки.
-- Вы прекрасны, я мужчина; ваша красота прельстила меня, и я невольно поддался страсти, которая, когда я вас увидел, охватила все мое существо. Имеете ли вы право упрекать меня за это? Нет, любовь и ненависть -- два чувства, неподвластные нашей воле, которые овладевают сердцем человека и безраздельно господствуют в нем, о них рассуждать нельзя, мы вынуждены им подчиняться. В первый день, как я вас увидел, я полюбил вас, ваш взгляд, упав на меня нечаянно, сделал меня вашим невольником. Вы видите, я откровенен. Напрасно пытался я добраться до вас и признаться вам в любви, которая сжигала мое сердце, все мои попытки были бесполезны, вы бессознательно убегали от меня, вы без сомнения угадали мои чувства, и так как вы меня не любили, то возненавидели меня.
-- Милостивый государь! -- запальчиво вскричал Филипп.