-- Какие же планы обдумывали вы? -- спросила сеньора.
-- Разве я сказал "планы"? -- возразил он. -- Стало быть, я ошибся, у меня был только один план: пробраться во дворец и представиться губернатору.
-- Да, да, -- сказала она с живостью, -- и вы его исполнили, не правда ли, друг мой?
-- По крайней мере постарался, сеньора. Но это было нелегко; не то чтобы солдаты мешали мне войти, напротив, двери были открыты и все могли входить и выходить, но толпа была так тесна, число любопытных так велико, что буквально невозможно было продвигаться вперед.
Читатели видят, что дело происходило не совсем так, но, без сомнения, Бирбомоно имел причину слегка изменить истину.
Говоря, Бирбомоно прислушивался к шуму, сначала почти неприметному, но который увеличивался с минуты на минуту. Сеньора не слушала и не слышала ничего, кроме того, что ей рассказывал Бирбомоно. Все ее внимание было сосредоточено на этом рассказе.
-- Однако, -- продолжал он, возвысив голос, -- хитростью и терпением успел я пробраться во дворец и даже войти в ту залу, где находился губернатор. Тогда случилось странное обстоятельство. Едва его сиятельство, разговаривавший в эту минуту с алькальдом, заметил меня, как без всяких церемоний оставил его, подошел ко мне и назвал меня по имени.
-- Это удивительно! Прошло так много времени!
-- По крайней мере, четырнадцать лет. Тогда губернатор отвел меня в сторону, не занимаясь больше другими, и начал меня расспрашивать. Вы понимаете, сеньора, что между нами состоялся разговор продолжительный и интересный; мне многое пришлось рассказать ему.
-- Ах! -- прошептала она, вздыхая. -- Бедный Санчо, которого я так любила! Он теперь меня не узнает.