-- Ба-а! Вы говорите, что были счастливы тогда? А теперь разве вы не счастливы? Все Береговые братья, флибустьеры, буканьеры и колонисты любят вас и почитают за отца, и я -- первый; мы все дадим изрубить себя на кусочки за вас. Его величество -- да защитит его Господь! -- назначил вас нашим губернатором, чего же более можете вы желать?
-- Ничего, ты прав, Пьер, -- ответил старик, печально качая головой, -- мне действительно больше нечего желать.
На несколько минут воцарилось молчание. Затем буканьер продолжал.
-- Вы позволите задать вам вопрос, господин д'Ожерон? -- спросил он с некоторой нерешимостью в голосе.
-- Конечно, друг мой, -- ответил старик. -- Посмотрим, что за вопрос.
-- О! Может быть, я напрасно спрашиваю вас об этом, -- заметил Пьер, -- но, право, не могу удержаться, признаюсь вам.
-- Хорошо! Спрашивай, чего ты боишься?
-- Прогневать вас, господин д'Ожерон... Вы знаете, что я не слыву робким.
-- Я думаю, ты, Пьер Легран, -- один из наших самых отважных флибустьеров. Одно твое имя заставляет дрожать испанцев.
Пьер Легран выпрямился с очевидным удовольствием при этом заслуженном комплименте.