Занавеси носилок раздвинулись, и очаровательное, грациозное личико доньи Хуаны показалось в проеме. Филипп взглядом приказал Питриану молчать и, сняв шляпу, сказал, почтительно поклонившись:
-- Сеньорита, извините наше нескромное любопытство и продолжайте ваш путь; клянусь, никто больше не обеспокоит вас.
-- Я извиняю вас, кабальеро, -- ответила она с нежной улыбкой. -- Поезжайте, -- обратилась она к майоралю.
-- Позвольте пожелать вам благополучного пути, сеньорита, -- печально добавил молодой человек.
-- Надеюсь, что оно окончится благополучно, -- выразительно произнесла девушка, -- так же хорошо, как и началось.
Она в последний раз махнула рукой, и носилки удалились. Филипп остался стоять неподвижно, склонив голову, со шляпой в руке, до тех пор, пока процессия не исчезла за поворотом тропинки, и вдруг, выпрямившись, глубоко вздохнул.
-- Ты видел эту женщину, Питриан? -- спросил он работника прерывающимся голосом. -- Я люблю ее, это моя невеста, она унесла с собой мое сердце!
-- Хорошо! -- улыбнувшись, сказал Питриан. -- Она должна возвратить его вам, если бы даже нам пришлось разрушить все испанские колонии, чтобы отыскать ее.
-- Я дал клятву жениться на ней.
-- Клятва священна для дворянина. Мы ее сдержим, я не знаю, как мы это сделаем, но мой отец, который был вовсе не дурак, говорил: "Тот всего дождется, кто умеет ждать", -- и он действительно был прав.