-- Вы с ума сошли! -- сказал молодой человек, презрительно пожимая плечами и опорожняя свой стакан.
Капитан, невольно изумленный твердостью и решительностью молодого человека, с минуту рассматривал его с удивлением, смешанным с любопытством.
-- Не ребячьтесь, молодой человек, -- сказал он, -- я вижу, вы не знаете, с кем имеете дело.
-- Действительно, не знаю, -- ответил Марсиаль, -- и мало беспокоюсь по этому поводу. Вас называют капитаном и кавалером, но это по моему мнению не дает вам никакого права быть грубым со мной.
-- А-а! -- сказал кавалер с насмешкой. -- Ну, так знайте же, милостивый государь, что я -- кавалер де Граммон!
-- Я не знаю никакого кавалера де Граммона и повторяю, что мне все равно.
При этих словах, внятно и гордо произнесенных, трепет ужаса пробежал по всей зале. Кавалера де Граммона [Эту личность так и звали, и он действительно принадлежал к этой древней фамилии. (Примеч. автора.)], одаренного геркулесовой силой и беспримерной ловкостью во владении оружием, опасались все эти люди, небезосновательно хваставшиеся, что не боятся ничего, но неоднократно имевшие возможность видеть, как он давал доказательства сверхъестественной силы и свирепого мужества.
-- Ну, друг мой, -- медленно продолжал кавалер, сняв шляпу и кладя ее на стол, -- так как я сказал вам свое имя и звание, мне остается только сообщить вам, на что я способен, и вы скоро это узнаете, ей-богу!
Марсиаль встал, бледный и спокойный.
-- Остерегайтесь, -- сказал он, -- вы не имеете никакой причины ссориться со мной, мы друг друга не знаем, вы оскорбили меня без причины, я хочу об этом забыть; еще есть время, уйдите, потому что, клянусь Богом, мое терпение истощается, и если ваша рука коснется меня, я покончу с вами, как с этим стаканом.