Большая зала господина Лидена была положительно битком набита; повсюду я видел приветливые улыбающиеся лица моих друзей. Сегодня их собралось еще больше, чем вчера; были и дамы. Господин Лиден положительно сиял от радости и удовольствия.
Это он созвал сюда всех моих и своих друзей на римский пунш.
-- Я имею сказать вам нечто, -- обратился он ко мне. -- Теперь всему городу уже известно, что вчера после обеда ваши и мои друзья расписались в вашем альбоме. Они предложили и мне сделать то же, что сделали вчера гости господина Делор.
-- Но зачем же весь этот фестиваль? Ваше пиво так превосходно, что нет никакой надобности в римском пунше!
-- Одно другому не мешает; сейчас мы выпьем пиво, а часов в одиннадцать будем распивать пунш, который я лично собираюсь приготовить.
Принесли альбом и положили его на стол.
Первым подошел Лиден и вписал в него несколько задушевных строк. Затем и все остальные, не присутствовавшие на вчерашнем обеде, сделали то же.
Народу было так много, что даже в громадной залe господина Лидена стало тесно и душно; счастье еще, что можно было выйти в сад, где царили прохлада и покой.
Часов в десять пришел Жемс, этот талантливый молодой художник, о котором я уже не раз упоминал, и принес мне на память маленький пустячок, эскиз, не более того, но это в полном смысле слова был шедевр. Я чрезвычайно обрадовался этому милому подарку.
Мы разошлись очень поздно ночью; никто из нас не был пьян, но всем было весело, и все нам виделось в розовом свете.