Это была натура живая, сангвиническая, из числа тех богатых энергией горячих натур, которые, когда их пыл умерен разумным воспитанием и образованием, а инстинкты направлены в хорошую сторону, страстно увлекаются всем прекрасным, совершают подвиги добра и становятся героями; если же они предоставлены самим себе или плохо направлены и необузданны, то предаются безумным излишествам и почти всегда губят себя.
Теперь посмотрим, какого рода вещи прежде всего преподавались юному принцу, дону Педру?
Все мелочные подробности и правила придворного этикета, все феодальные предрассудки, культ привилегий рода и происхождения и абсолютные прерогативы власти были внушаемы ему.
Но, к счастью для него, дон Педру имел прекраснейшего учителя -- время! На его глазах происходили революции и катастрофы без конца; перед ним проходили войны; нарождались и развивались различные идеи. Он понял, что средние века отошли в вечность, канули в лету навсегда и что приходится следовать новому течению. Из этого произошло то, что в характере его и во взглядах получилась какая-то раздвоенность: с одной стороны, человек прошлого века, играющий в декреты, олицетворяющий собой сильного, нарушающий советы и собрания, словом, попирающий чужую личность и чужие права, а с другой стороны -- человек своего времени, своего века, постоянно возвращающийся к новым влияниям: независимости, конституции и человеческому праву. Португальская революция с ее программой, основанной на сардинской конституции 1812 года, сильно взволновала Бразилию. Провинция Мараньян пристала к ней, Баия назначила временную жунту, а в Рио народная манифестация приняла размеры почти революции.
Что же делал в это время наследник престола? Он смело смешался с толпой, сделав это официально, явно обратился к ней с речью, как трибун, ратовал перед отцом за конституцию и, наконец, сам первый присягнул ей.
Это ли не прекрасное вступление для революции? И дон Педру Браганзский стоял на добром пути, но вот что вышло дальше.
Король Жоан VI в декрете от седьмого марта 1821 года, возвещая о своем удалении из Бразилии, облекает высшей властью и титулом наместника, своего наследника престола при временном правительстве.
Каково же должно было быть это временное правительство? Какую роль должен был играть новый наместник? Опасавшиеся за свою свободу избиратели решили, что испанская конституция 1812 года должна быть временным законом в Бразилии. Это, конечно, было своего рода обеспечением: принц-наместник подчинялся таким образом конституции и жунте. Но чтобы не быть в подчинении, а управлять самовластно, он приказал вооруженным путем овладеть залой собрания жунты; двое из избирателей были убиты наповал, многие были ранены, многие брошены в тюрьму, а двадцать второго апреля вышел новый декрет Жоана VI, в котором окончательно организовывалось наместничество и временное правительство в Бразилии.
Милостивый король облекал сына всеми привилегиями своей власти и придавал ему в качестве ответственных советников его товарищей и ближайших друзей, а затем, насытившись декретами, речами, жунтами и требованиями
конституции, Жоан VI покинул Бразилию, сказав на прощание сыну в последнюю минуту расставания: "Я предвижу, что Бразилия вскоре отойдет от Португалии, а в таком случае, если ты не сумеешь сохранить для меня эту корону, то сохрани ее для себя, чтобы Бразилия не попала в руки каких-нибудь авантюристов!"