Словно чудом эта страна, испытавшая столько волнений и переворотов в продолжение последних десяти лет, вдруг разом успокоилась. Нет таких политических бурь, которые не улеглись бы перед улыбкой белокурого херувима; в его беспомощности заключается вся его сила.
К тому же юный император был усыновлен народом, -- кто мог протестовать против него? Что еще более способствовало успокоению умов, так это то, что теперь государственный совет был бразильский и вся администрация -- бразильская.
Пусть кое-где в провинциях еще волновались, но это было не более как простая рябь на поверхности гладкого озера! Вся главная масса народа оставалась спокойна под властью императора-младенца.
Всякая мысль, родившаяся в народе, держится в нем упорно и не так-то скоро забывается.
После десяти лет опеки и несовершеннолетия дон Педру II вступил на престол и стал ответственным лицом перед своим народом. Простой и непривычный к пышности и праздности, он предпочитал науку и занятия празднествам и увеселениям.
На первой же ступени к трону он увидел перед собой конституцию.
Конституция эта точно определяла все права и все обязанности каждого -- и государя, и народа. Она провозглашала независимость Бразилии, верховную власть народа и независимость граждан.
Это был своего рода контракт, или письменное условие, между государем и государством.
Дон Педру II присягнул этой конституции сорок лет тому назад. Это по нашим временам весьма долгий срок для хартии.
В Европе такого рода вещи не долговечны: во Франции, например, случились бы, конечно, беспорядки, которые рано или поздно должны были бы кончиться революцией.