-- Как нельзя честнее, дон Фернандо.
-- Итак, она принадлежит мне. Вы умерли, я имею право распоряжаться вами, как мне заблагорассудится.
-- Я этого не отрицаю. Вы видите, что я готов заплатить свой долг, как подобает кабальеро.
-- Я отдаю вам должное, любезный сеньор. А если я позволю вам остаться в живых, обязуетесь ли вы убить себя по моему первому требованию и подчинить жизнь, которую я вам дарую, только моим интересам. Подумайте, прежде чем ответите.
-- Итак, -- сказал дон Торрибио, -- вы мне предлагаете условие?
-- Да, вы употребили именно то самое слово. Я действительно ставлю условие.
-- Гм! -- задумался дон Торрибио. -- Это серьезно. Что сделали бы вы, дон Эстебан, на моем месте?
-- Я? Я согласился бы, не колеблясь. Жизнь -- штука хорошая и гораздо лучше наслаждаться ею как можно дольше.
-- В том, что вы говорите, есть доля правды, но подумайте, при этом я становлюсь невольником дона Фернандо, потому что могу располагать жизнью до тех пор, пока это будет ему угодно, и по первому его требованию обязан убить себя.
-- Это правда, но дон Фернандо истинный кабальеро и потребует от вас этой жертвы только в случае самой крайней необходимости.