-- А я так не думаю. Я уже договорился с французским консулом. Послезавтра шхуна снимется с якоря и пошлет за вами лодку. На шхуне вы оказываетесь под защитой французского флага, и никто не посмеет вам ничего сделать.
-- В последний раз выслушай меня хорошенько, Луко, -- сказал дон Гусман твердым голосом. -- Я не хочу -- слышишь! -- я не хочу спасения. Я хочу, чтобы моя смерть послужила проклятием тирану. Благодарю тебя за преданность, мой добрый слуга, но требую, чтобы ты не подвергал более себя опасности из-за меня. Обними меня и не будем больше говорить об этом.
-- Итак, ваше решение твердо и ничто не может заставить вас изменить его?
-- О! Может быть, единственный человек был бы способен повлиять на меня, но этот человек не знает о том, что происходит. К счастью для нее, она лишилась рассудка, а с рассудком и терзающих сердце воспоминаний.
Луко улыбнулся и, расстегнув мундир, вынул письмо из нагрудного кармана, которое молча подал дону Гусману.
-- Что это, Луко? -- воскликнул дон Гусман, не решаясь взять письмо.
-- Читайте, читайте, -- ответил старый слуга. -- Я хотел сделать вам сюрприз, как только вы окажетесь на свободе, но вы так упрямы, что вынудили меня сделать это теперь.
Дон Гусман распечатал письмо дрожащей рукой и быстро пробежал его глазами.
-- Боже всемогущий! -- вскричал он в волнении. -- Возможно ли? К Антонии возвратился рассудок, она приказывает мне жить!
-- Будете вы повиноваться мне на этот раз?