-- Сеньор, -- начал разбойник гордо, -- я имею честь быть мексиканцем. Мать моя была индианка, отец -- гваделупский кабальеро.
-- Прекрасно, но я желаю знать, кто вы.
-- Ах, сеньор! -- продолжал разбойник тем плаксивым тоном, к которому так любят прибегать мексиканцы: -- Я имел несчастье...
-- А! Вы имели несчастье, сеньор... Ах, извините! Кажется, вы забыли назвать ваше имя?
-- Оно вам ничего не скажет, сеньор, но если желаете знать, извольте: меня зовут Тонильо эль-Сапоте, к вашим услугам, сеньор.
-- Благодарю, сеньор Сапоте. Теперь продолжайте, я вас слушаю.
-- Я перепробовал много ремесел за свою жизнь. Был и лепером, и погонщиком мулов, и маромером, и солдатом. К несчастью, я немножко вспыльчив. Когда рассержусь, я бываю легок на руку.
-- Или тяжел, -- с улыбкой заметил всадник.
-- Это одно и то же. Так что я имел несчастье подрезать пять или шесть человек, которые по неосторожности затевали со мной ссору. Судья разгневался и, сочтя меня повинным в смерти шести человек, заявил, что я заслуживаю виселицы. Тогда, поняв, что мои сограждане не понимают меня и цивилизация не способна меня оценить, я подался в пустыню и сделался охотником.
-- За людьми? -- усмехнулся всадник.