Граф встал и обведя всех открытым и гордым взглядом, продолжал:
-- Я Педро Гусман Мистли Ксолотль, граф де Кортес Монтесума, гранд Испании, касик Сиболы, я -- хранитель священного огня; потомок королей Чичимеков, единственный сашем, признанный индейскими народами, я созываю сегодня Большой совет Сиболы. Кто оспаривает это право и противится созыву?
-- Никто! -- воскликнули все присутствующие в один голос.
-- Итак, я обвиняю перед советом этого человека, моего родственника, -- продолжал граф, -- как убийцу и вора!
-- Мы подтверждаем! -- сказали дон Порфирио и Твердая Рука, протягивая руки к священному огню.
-- Я обвиняю этого второго человек, как его сообщника; был еще один, но тот сам учинил над собой расправу, только что покончив самоубийством.
-- Мы подтверждаем! -- повторили опять те же свидетели, но на этот раз к ним присоединились дон Торрибио, дон Руис и Пепе Ортис.
-- А теперь, -- продолжил граф, -- слушайте, хранители священного огня! Слушайте, сашемы и воины, в чем я обвиняю дона Мануэля де Линареса, моего родственника!
Этот человек, двадцать лет тому назад вконец разорившийся вследствие разврата и мерзостей своей скандальной жизни, дошел до ужасающей нищеты. Все отворачивались от него с омерзением, он издыхал с голоду. Тогда, пожалев его, я протянул ему руку помощи; я даже сделал больше: принял его в свой дом, разделив с ним все пополам; как с родным братом!
-- Это правда, -- сказал дон Мануэль разбитым голосом, -- я подлец, -- неблагодарная скотина, я забыл всякую честь и признательность... и я раскаиваюсь. Господи, сжалься надо мной!.. Пощадите меня!