Мало-помалу воспоминание об этих событиях обратилось в легенду, переходя из уст в уста индейцев и охотников. В настоящее время мы с доном Порфирио единственные, которым известна эта история; асиенда остается собственностью той же фамилии, и, с Божьей помощью, оно так будет еще долгое время!
Лукас Мендес произнес последние слова с таким выражением, от которого молодой человек содрогнулся.
-- Да услышит вас небо! -- сказал он, -- но, по всем вероятностям, граф и его сын умерли.
-- Quien sabe? Кто знает? -- проговорил старик мрачным голосом, -- иногда и мертвецы выходят из могил, чтобы отомстить убийцам. Но, -- переменил он тон, заметив, что молодой человек перестал есть, -- не желает ли ваша милость отдохнуть теперь?
-- Нет, у меня есть дело! Пепе, ты сейчас отправишься, ведь ты не слишком устал, надеюсь?
-- Чтобы исполнить приказание вашей милости, я всегда бодр.
-- Ладно. Лукас Мендес, мне нужно написать письмо!
-- Вот все, что вам нужно, ваша милость! -- сказал старик, передавая ему бумагу, перья, чернила и прочее.
-- Благодарю!
Дон Торрибио закурил сигару, подумал минуты две-три, затем написал строк двадцать скорым и изящным почерком. Перечтя написанное, он сложил бумагу наподобие письма, запечатал и, повернувшись к Пепе, стоявшему позади его, сказал: