-- О! Что касается меня, -- произнес он притворно-беспечным тоном, -- то для меня все дороги одинаковы. Одежда моя всюду, куда бы ни занесла меня судьба, обеспечит мне радушный прием.
-- Это верно... Но тогда мне кажется странным тот вопрос, с которым минуту тому назад вы ко мне обращались.
-- О! Это не так важно, чтобы останавливать на себе ваше внимание, любезный капитан. Мне было бы крайне неприятно обеспокоить вас, покорнейше прошу извинить меня.
-- Вы нисколько не нарушили моего спокойствия, ваше преподобие. У меня нет ни малейшей причины скрывать свой маршрут. Караван мулов, вместе с которым я еду, не имеет ко мне никакого отношения. Завтра, самое позднее послезавтра я намерен от него отделиться.
Монах не мог скрыть своего удивления.
-- А! -- произнес он, пристально смотря на своего собеседника.
-- Да, уверяю вас! -- легкомысленным тоном продолжал капитан. -- Эти храбрые люди упросили меня сопровождать их в течение нескольких дней, так как они боятся нападения со стороны разбойников, в изобилии бродящих теперь по всем дорогам. Кажется, у погонщиков с собою ценная кладь, и они опасаются, что их ограбят.
-- Понимаю. Для них это действительно не совсем приятно.
-- Не так ли? В силу этого я не нашел возможным отказать им в столь незначительной услуге, которая заставила меня лишь немного уклониться от прямого пути, но тотчас же, как только они будут считать себя в безопасности, я их покину, чтобы направить свой путь дальше, в самое сердце прерий, согласно полученным мной инструкциям. Вам ведь известно, что индейцы что-то волнуются.
-- Нет, об этом я не слыхал.