Капитан указал солдатам на монаха рукой и скомандовал:
-- Снимите с него верхнее платье, привяжите к дереву и дайте ему двести ударов кнута.
-- Презренные люди! -- вне себя закричал монах. -- Я прокляну всякого, кто осмелится ко мне прикоснуться. Вечное осуждение грозит тому, кто дерзнет поднять руку на служителя алтаря!
Солдаты остановились, приведенные в ужас этим проклятием, которое отняло у них всякую решимость, вследствие их невежества и крайнего суеверия.
Монах скрестил руки и, с торжествующим видом взглянув на офицера, произнес:
-- Несчастный безумец, я мог бы наказать тебя за твою дерзость, но я прощаю тебя, пусть накажет тебя Бог! Он будет твоим судьей, когда пробьет твой час. Прощай! Эй вы, пропустите меня!
Драгуны, смущенные и перепуганные словами монаха, медленно, хотя и с некоторой нерешительностью, расступились. Капитан, вынужденный сознаться в своем бессилии, сжимал кулаки и гневно озирался по сторонам.
Монаху уже почти удалось пройти сквозь ряды солдат, как вдруг он почувствовал, что чья-то рука его удерживает. Он обернулся, очевидно намереваясь отчитать человека, дерзнувшего до него дотронуться, но выражение лица его тотчас же изменилось при взгляде на того, кто его удерживал. Это был не кто иной, как неизвестный пленник, главный виновник нанесенной ему обиды.
-- Постойте, ваше преподобие, -- сказал охотник, -- я понимаю, что эти храбрецы, будучи католиками, страшатся вашего проклятия, не решаясь поднять на вас руку из боязни вечных мучений, но для меня это безразлично: я, как вы знаете, еретик и ничем, следовательно, не рискую, освободив вас от вашей одежды, и, если позволите, я окажу вам эту маленькую услугу.
-- О! -- сказал монах, скрежеща зубами. -- Я убью тебя, Джон! Я убью тебя, несчастный!