"Хозяин, не советую я вам меня покупать, я поклялся стать свободным или умереть. Что бы вы ни делали, чтобы удержать меня, я вас предупреждаю, что убегу. А теперь решайте, как вам поступить".
Это столь откровенное и решительное объяснение задело меня. Посмотрим, сказал я ему, и отправился к лицу, заведовавшему продажей. Этот последний оказался моим знакомым и стал убеждать меня не покупать Квониама, представляя мне тысячу доводов, один сильнее другого, чтобы отговорить меня от принятого мною решения. Но я уже решил и твердо стоял на своем. Квониам был мне уступлен за девяносто пиастров [Пиастр -- старинная испанская серебряная монета.] -- цена баснословно низкая для негра его лет и сложения, но никто не соглашался купить его ни за какую цену. Я заковал своего раба в цепи и отправил его не к себе, а в тюрьму, чтобы быть вполне застрахованным от побега. На другой день, когда я пришел в тюрьму, Квониам исчез -- он сдержал данное мне слово.
Через два дня его вернули. В тот же день вечером он снова исчез так, что мне невозможно было догадаться, каким способом удалось ему разрушить те препятствия, которые я устраивал с целью удержать его. Что еще вам сказать? Вот уже месяц, как это тянется, восемь дней тому назад он снова убежал, и с тех пор я за ним гоняюсь. Когда я пришел в отчаяние при мысли, что мне не удастся его поймать, то гнев овладел мною настолько, что я отправился за ним в погоню, преследуя его по пятам с ищейками, решив на этот раз покончить во что бы то ни стало с этим проклятым негром, который постоянно проскальзывает у меня между пальцев, подобно змее.
-- То есть, -- заметил канадец, слушавший с интересом рассказ торговца, -- в конце концов вы не задумываясь бы его убили.
-- Право, нет, тем более, что этот решительный негодяй так хитер, так часто смеялся надо мной, что в конце концов я предал его проклятию.
-- Выслушайте меня, в свою очередь, мистер Джон Дэвис. Я вовсе не богат. Какая нужда мне в деньгах, мне, жителю прерии, где Бог столь щедро предоставляет пищу каждый день? Этот Квониам, столь жадный к свободе и свежему воздуху, помимо моей воли сильно меня интересует. Я постараюсь дать ему свободу, к которой он так настойчиво стремится. Вот что я вам предлагаю: у меня в пироге три ягуаровых и двенадцать бобровых шкур. Если их продать в любом городе Соединенных Штатов, за них дадут от ста пятидесяти до двухсот пиастров. Возьмите их, и дело с концом.
Торговец смотрел на него с удивлением, с примесью некоторой благосклонности.
-- Вы ошибаетесь, -- сказал он наконец, -- сделка, которую вы предлагаете, слишком выгодна для меня и разорительна для вас. Дела так не делаются.
-- Что вам до этого? Я решил дать этому человеку свободу.
-- Вы не знаете неблагодарного характера негров, -- настаивал работорговец, -- он совсем не будет вам признателен за то, что вы для него делаете -- напротив, при первом же удобном случае он, быть может, заставит вас пожалеть о своем благодеянии.