В различных точках техасской территории сразу возникло несколько подобных отрядов, и борьба вспыхнула повсюду, где инсургенты сталкивались с мексиканцами. К несчастью, отряды восставших были разъединены, и никакой четкой организации у них не существовало. Во главе каждого отряда стоял предводитель, совершенно независимый от других таких же предводителей. Объединение всех восставших под одной властью считалось даже наиболее проницательными людьми чистейшей утопией, хотя только при этом условии возможно было добиться желанной независимости.
Отряд всадников, который мы вывели на сцену, находился под командой Ягуара, который, несмотря на свою молодость, завоевал себе такую репутацию, что одно его имя внушало непреодолимый страх врагам. Достиг он этого главным образом своей отвагой, ловкостью и благоразумием.
Время показало, что, выбрав его своим предводителем, колонисты нисколько не ошиблись.
Ягуар был именно таким вожаком, который как нельзя более подходил для своих подчиненных: он был молод, красив и одарен царственной осанкой, говорил мало, но каждая его фраза так и врезалась в память и сознание слушателей.
Он понял, чего ждали от него товарищи, и совершал чудеса. Как обыкновенно бывает со всеми недюжинными людьми, Ягуар достигал все большего и большего совершенства по мере того, как расширялся круг его деятельности. Взор его сделался неотразимым, воля -- железной; он настолько вошел в свою роль, что не позволял взять над собой верх ни малейшей человеческой слабости. Лицо его казалось мраморным, не выражая более ни радости ни печали, восторг товарищей перестал производить на него всякое впечатление и не вызывал на его лице даже улыбки.
Ягуар не был простым честолюбцем, он глубоко страдал от тех разногласий, которые господствовали среди инсургентов. Он горячо проповедовал объединение и всеми силами старался его осуществить. Словом, молодой человек был полон веры, которую не успел еще утратить. Несмотря на множество неудач, с самого начала постигавших восстание техасцев, которое до сих пор не имело надежного руководителя, Ягуар, видя всю жизненность этого стремления к свободе, пришел к заключению, что на свете существует нечто более могущественное, нежели физическая сила, храбрость и даже гений -- это власть назревшей идеи. Поэтому, нимало не тревожась, Ягуар молча ожидал неизбежного исхода.
Чтобы уничтожить дурные последствия, проистекавшие от того, что его отряду приходилось действовать отдельно, молодой человек применял до сих пор с большим успехом следующий образ действий. Нужно было во что бы то ни стало выиграть время и продолжать войну, невзирая даже на то, что борьба предстоит неравная. Для достижения этой цели приходилось всячески скрывать от врагов свою малочисленность, появляться всюду, нигде не останавливаясь на долгое время, чтобы неприятель, считая себя окруженным невидимыми противниками, вечно держал оружие наготове и отовсюду ждал нападения. Но ожидания его оказывались напрасными, так как Ягуар никогда не решался на серьезную атаку, ограничиваясь тем, что ни на минуту не оставлял своих врагов в покое. Действуя таким образом, молодой человек внушил мексиканцам то лихорадочное ожидание какой-то неведомой опасности, которое способно отнять мужество даже у храбрецов.
Все это привело к тому, что для мексиканского правительства пятьдесят или шестьдесят всадников, состоявших под командой Ягуара, казались страшнее всех инсургентов, вместе взятых.
Вождь неуловимых повстанцев приобрел неслыханный престиж и внушал почти сверхъестественный страх, так что одно только известие о приближении его отряда производило страшное смятение в рядах врагов.
Ягуар ловко пользовался этими преимуществами своего положения, приводя в исполнение самые рискованные планы. Но тот, который был у него на уме в настоящую минуту, своей дерзостью превосходил все прежние замыслы смелого партизана: он хотел ограбить караван капитана Мелендеса, а самого офицера захватить в плен. Считая его одним из самых серьезных своих противников, молодой человек сгорал от нетерпения помериться с ним силами, отлично сознавая, что такая победа доставит ему громкую славу и отовсюду привлечет к нему новых сообщников.