Оставив позади себя Джона Дэвиса, Ягуар со всем остальным отрядом быстро двинулся по направлению к дремучему лесу, который мрачно выделялся на горизонте. Там он намеревался провести ночь, так как не надеялся раньше завтрашнего вечера достигнуть ущелья, где была назначена встреча. Кроме того, молодому вожаку не хотелось слишком удаляться от своих разведчиков, чтобы поскорее увидеть результаты их действий.
Незадолго до захода солнца инсургентам удалось достигнуть леса, и они немедленно углубились в самую чащу.
Поднявшись на вершину лесистого холма, господствовавшего над всеми окрестностями, Ягуар остановился и приказал своему отряду спешиться и расположиться лагерем.
Инсургенты повиновались.
Они расчистили топорами место для лагеря и развели несколько костров, чтобы заставить диких зверей держаться в отдалении, затем поставили часовых, и каждый из инсургентов растянулся у огня, укутавшись в свою одежду. Эти грубые люди, привыкшие с презрением относиться к суровости климата, спали под открытым небом таким же крепким сном, как городские жители в своих комфортабельных квартирах.
Молодой человек, видя, что все уже предались отдыху, обошел весь лагерь с целью убедиться, что все в порядке, затем сел у одного из костров и погрузился в глубокое раздумье.
Всю ночь просидел он, ни разу не пошевельнувшись и не помышляя даже о сне. Глаза его были открыты, и взор неподвижно устремлен на головни медленно потухающего костра.
Какие мысли бродили в голове молодого человека, заставляя его хмурить брови и вызывая на его лбу морщины?
Сказать это было довольно трудно.
Быть может, ум его бродил в заоблачных странах, и он бредил наяву, созерцая те прекрасные сновидения двадцатилетнего возраста, которые бывают так пленительны, но скоро разлетаются, как дым.