Между тем Джон Дэвис, не получивший какой-либо серьезной раны, так как его падение было вызвано только ударом могучей груди лошади Охотника За Скальпами, открыл глаза и удивленно осмотрелся по сторонам. Толчок, полученный им, был настолько силен, что причинил ему чувствительные ушибы и заставил его упасть в обморок. Вследствие этого, снова придя в себя, американец в первый момент не мог отдать себе никакого отчета в том, что случилось и отчего он очутился в столь необычайном положении.
Мало-помалу мысли его прояснились, и возвратившаяся память сразу нарисовала в его воображении картину сверхъестественной борьбы одного человека против двадцати, борьбы, из которой победителем вышел все же этот один человек, разметавший всех своих противников.
-- Гм! -- пробормотал американец. -- Кто бы это ни был, человек или черт, нельзя не сознаться, by God! что он ловко дерется.
Он поднялся с некоторым трудом, заботливо ощупывая ушибленные места. Затем, убедившись, что все кости у него в целости, американец заметил с явным удовольствием:
-- Я, слава Богу, отделался счастливее, чем можно было предполагать, судя по той силе, с которой меня отбросило в сторону. -- Затем, с состраданием посмотрев на товарища, валявшегося с ним рядом, Джон Дэвис добавил: -- Бедному Джиму не повезло, жизненный путь его окончился! Какой сильный удар нанес ему Охотник За Скальпами! Ба-а! -- произнес он с обычным эгоизмом обитателя прерии. -- Да ведь мы все смертны, только каждому приходит свой черед, сегодня -- ему, завтра -- мне; это вполне естественно.
С этими словами он, затрудняясь еще свободно двигаться, оперся на ружье и сделал несколько шагов вперед по лужайке, отчасти чтобы размять свои члены, отчасти с целью окончательно убедиться в том, что они нисколько не повреждены.
Спустя несколько минут с помощью этого упражнения Джону Дэвису удалось восстановить кровообращение и вернуть своим суставам их прежнюю эластичность. Тогда, окончательно успокоенный относительно своего здоровья, он обратил внимание на валявшихся вокруг людей, некоторые из которых еще подавали признаки жизни.
-- Хоть они и индейцы, -- бормотал про себя американец, -- но прежде всего это -- люди. Особенным умом они, правда, не отличаются, однако из чувства человеколюбия я должен им помочь, тем более что настоящее мое положение не из приятных. Если же мне удастся кого-нибудь из них спасти, то их знакомство с прерией мне очень и очень пригодится.
Последнее соображение побудило Джона Дэвиса позаботиться о людях, которые в противном случае были бы оставлены на волю судьбы, то есть им предстояло бы стать жертвами диких животных, которые, почуяв кровь, непременно должны были появиться здесь с наступлением ночи.
Впрочем, чтобы быть справедливыми к этому себялюбивому гражданину Соединенных Штатов, мы должны подтвердить тот факт, что, приняв свое решение, он приступил к делу с полной добросовестностью. Да это и не представлялось для него особенно трудным, потому что к тем ремеслам, которые он перепробовал в течение своей полной событиями жизни, присоединялись некоторые познания и практический опыт в медицине, дававший ему возможность оказать раненым помощь, в которой они так нуждались.