К сожалению, большая часть индейцев, которых он осмотрел, были так тяжело ранены, что уже успели испустить дух, и помощь для них была совершенно бесполезна.
-- By God! -- бормотал американец, переходя от трупа к трупу. -- Эти несчастные дикари убиты искусною рукой! По крайней мере, им не долго пришлось мучиться, потому что, получив такие раны, они, наверное, сейчас же отдали душу Богу.
Так добрался американец и до того места, где лежало тело Голубой Лисицы. На груди его зияла широкая рана.
-- Э-э! Вот и наш достойный вождь! -- заметил охотник. -- Ловкий удар! Посмотрим, однако, нельзя ли привести его в чувство.
Он наклонился над неподвижным телом и приставил лезвие клинка своего кинжала ко рту индейца.
-- Он не шевелится, -- продолжал американец с видом отчаяния. -- Кажется, я только напрасно вынимал кинжал из ножен.
Между тем, посмотрев через несколько минут на клинок, он заметил на нем следы слабого дыхания, так как клинок слегка потускнел.
-- Эге, да он еще не умер! Пока душа еще в теле, можно надеяться на выздоровление. Попробуем.
После этого замечания Джон Дэвис зачерпнул воды в свою шляпу, прибавил туда немного водки и принялся заботливо обмывать рану индейца. Затем он начал ее исследовать и нашел, что она не глубока и что, следовательно, потеря сознания вызвана исключительно большой потерей крови. Ободренный этим вполне справедливым выводом, он истолок в порошок между двумя камнями несколько листьев орегано [орегано -- душица, майоран], сделал из них нечто вроде припарки, приложил ее к ране и основательно перевязал последнюю прутом из тонкой коры. Затем он разжал своим кинжалом зубы раненому и влил ему в рот большой глоток водки из своей фляги.
Старания американца увенчались успехом почти сейчас же. Вождь глубоко вздохнул и сразу открыл глаза.